Преступная халатность

В условиях военного времени основной ценностью становились продукты питания,
в том числе хлеб. Уже 18 июля 1941 г. была введена карточная система снабжения хлебом и продовольственными товарами в Москве, Ленинграде и их областях. С 1 ноября 1941 г. нормированное снабжение хлебом, сахаром и кондитерскими изделиями вводилось по всей стране. В 1942 г. хлебные карточки получали около 62 млн человек. В течение 1942 г. осуществлялся переход к продаже по карточкам товаров широкого потребления (всех видов тканей, обуви, швейных изделий, трикотажа, мыла и др.): сначала в крупных промышленных центрах, затем во всех городах и посёлках.
 Функции по выдаче карточек, учёту снабжаемых контингентов, контролю за получением и расходованием нормированных товаров были сосредоточены в Наркомате торговли СССР. Непосредственно выдачей карточек населению на предприятиях, в учреждениях и домоуправлениях страны занималось около 400 тыс. человек.
Приказом по Наркомату торговли от 13 ноября 1942 г. «Об упорядочении карточной системы на хлеб, некоторые продовольственные и промышленные товары» с 1 января 1943 г. вводились единые формы карточек. Для покрытия расходов, связанных с их выдачей, за каждую карточку взималось 10 коп., за талон и за стандартную справку на их получение – 5 коп.
15 мая 1942 г. в составе центрального аппарата наркомата был создан специальный отдел, состоявший из трёх секторов: учёта и контроля контингентов, карточной системы и контрольно-учетных бюро (КУБов). Но в целом в начальный период войны система надзора за печатанием, распределением и отовариванием карточек, расходованием продуктов была налажена слабо. Это обусловило появление соответствующих видов преступлений: хищений и подделки карточек, спекуляции ими.

Два дня под занавес уходящего 1943 года – 22 и 23 декабря – народный судья 2 участка Тепляков разбирался в перипетиях уголовного дела по обвинению двух работников райвоенкомата в совершении должностных преступлений.
На скамье подсудимых двое: начальник административно-хозяйственной части  военкомата Б., 41-летний уроженец  Орловской области, участник Отечественной войны, состоящий на военном учете как годный к строевой службе в РККА, один из двух его детей призван в армию, и 24-летняя машинистка учреждения комсомолка Л.
Согласно материалам уголовного дела, «…на обвиняемую Л. было возложено получение хлебных карточек из карточного бюро для снабжения хлебом контингента направляемых в РККА. Пользуясь тем, что с неё никакой отчетности в израсходовании хлебных карточек  не требовал и правильного расходования их никто не проверял допустила злоупотребление с хлебными карточками, т. е. разбазаривание их не по назначению, имелись случаи что Л. брала хлебные карточки лично для себя и выдавала не по назначению другим в частности гр-ке П, в результате чего специальной проверкой от 7/VIII-1943 г. /л.д. 73/ установлено за ноябрь и декабрь 1942 г. разбазарено хлеба 442 кг. Кроме этого не имеется совершенно оправдательных документов за сентябрь и октябрь м-цы на 2110 кг хлеба полученного по карточкам».
(Орфография, пунктуация и стилистика судебных актов сохранены).

Обвиняемый Б. виновным себя в злоупотреблении хлебными карточками не признал, мотивируя это отсутствием установленной со стороны администрации точной формы учёта. Л. признала себя виновной в присвоении двух хлебных карточек для личных целей, по которым якобы получено ею 30 кг хлеба, а также в незаконно выданной карточке уборщице райвоенкомата.

«Суд считает что обвиняемая Л. поскольку хлебные карточки из карточного бюро получены под расписку, следовательно она обязана была за них отвечать и выдавать их по назначению оформляя это соответствующими документами. В то время как документы хранились у нее и отвечает за них так же она Л., поэтому суд относит недостачу хлеба за ноябрь и декабрь 442 кг за счет злоупотребления непосредственно обвиняемой. Утерю документов за сентябрь и октябрь 1942 года суд считает не правдоподобной, т.к. обвиняемая хранила документы в специальной комнате, которая всегда по окончании работы опечатывалась, красть подобные документы как не имеющие никакой ценности никто не мог».
Суд признал Л. виновной в разбазаривании государственного хлеба в количестве 2 552 кг, т. е. в преступлении, предусмотренном ст.109 действовавшего на тот момент УК РСФР, – в злоупотреблении служебным положением. Она была осуждена на пять лет лишения свободы с отбытием наказания в исправительно-трудовых лагерях. Кроме того с неё приговором суда взыскана стоимость недостающего хлеба по рыночным ценам, т. е. из расчета 3 200 руб. за пуд – четыреста восемьдесят тысяч руб.
Обвиняемого Б. суд признал виновным по ст.111 УК РСФСР – в преступной халатности, в результате чего были допущены утрата документов и как следствие  разбазаривание более двух с половинной тон хлеба, и осудил на три года лишения свободы. Однако, учитывая, что он является военнообязанным, направил его в распоряжение Абдулинского РВК для отправки в действующую армию.
Жалоба осуждённых на приговор народного суда, в которой они просили о снижении меры наказания, рассматривалась судебной коллегией по уголовным делам Чкаловского областного суда 14 января 1944 года. Коллегия сочла вину обоих доказанной, а потому не нашла оснований к изменению приговора.